Театр (и TheatreHD) – это не только суеверия и призраки, но и множество традиций и ритуалов, иногда личных, иногда принятых у всей труппы. Подчас эти ритуалы кажутся очень забавными, но самое главное – что они помогают тем, кто в них верит и ими пользуется.
Подарки перед премьерой и в конце блока спектаклей
Обмениваться подарками в день премьеры - милая традиция многих театров. Но есть и особенные ритуалы. Например, в БДТ артисту, которого вводят на роль, дарят маленькую копию афиши с именем кого-то из великих артистов театра, а в Малом молодым артистам дарят что-то “старое”, связанное с историей театра на первую большую роль на сцене: получается такая церемония передачи роли или преемственности поколений. На Бродвее довольно давно живет традиция посылать костюмерному цеху нового спектакля большую банку с мятными леденцами к премьере: они полезны для горла и, что важно, не пачкают одежду.
Самый экстравагантный ритуал касается не премьерного показа, а наоборот, последнего:
речь, конечно, не о репертуарных театрах, а тех, где спектакли идут блоками. Так вот, по завершении театральной постановки принято вручать режиссеру букет цветов... украденных с кладбища. Этот мрачный символический жест указывает на конец спектакля – его «смерть». В прежние времена для бедных артистов это был и единственный способ отблагодарить режиссера, с прицелом на будущее: на другие подарки денег не было, а застолбить себе место в следующих спектаклях хотелось всем.
Иногда подарки дарит кто-то один – всей труппе. Например, Хью Джекман, когда играл на Бродвее в мюзикле «Музыкант», каждую пятницу покупал лотерейные билеты для всех участников спектакля; время от времени кому-то удавалось выиграть заметную сумму. А Полин Клеман из «Безумного дня в Комеди Франсез» вспоминает, как Сильвия Берже пекла для всей труппы имбирные пряники на репетиции или приносила собственноручно приготовленное фуа-гра на Рождество. Таких теплых, милых историй множество у любого театра. Как ни крути, это почти семья.
Один из самых трогательных и важных бродвейских ритуалов связан с халатом или мантией, которые передаются по наследству из постановки в постановку.
Началась эта история в 1950 году, когда участница хора в мюзикле «Джентльмены предпочитают блондинок» отправила мантию из спектакля подруге, которая в тот вечер выступала в ансамбле мюзикла «Зови меня мадам» с Этель Мерман в главной роли. Позже получательница добавила к бледно-розовой мантии тканевую розу с костюма Мерман и подарила её участнице хора в следующем премьерном мюзикле, «Парни и куклы». Так родился новый ритуал. Поскольку бродвейские артисты кочуют из спектакля в спектакль, их часто называют «цыганами». Так что странствующая мантия до 2018 года тоже называлась «цыганской», но потом актерский профсоюз переименовал её в «мантию наследия» (Legacy Robe). Впрочем, ответственность за передачу мантии этот же профсоюз забрал на себя еще раньше, установив четкие правила, поскольку стало очевидно, что учет ведется небрежно, а саму мантию присуждают исходя из личной популярности или перегружают посторонними предметами — например, обувью (!). Сегодня мантию вручают в день премьеры бродвейского мюзикла тому участнику ансамбля, у которого за плечами больше всего ролей в бродвейских хорах.
Заведующий костюмерным цехом следит за тем, чтобы на мантию был нашит фрагмент ткани, представляющий конкретную постановку; на нем обычно указывается название спектакля, а также стоят подписи всех участников труппы. Когда на мантии не остается свободного места, ее передают в архив профсоюза. Впрочем, некоторые из примерно 35 существующих мантий уже обрели постоянное место в других собраниях, например, в Библиотеке исполнительских искусств Линкольн-центра. Торжественная церемония проходит за полчаса до начала спектакля; на нее приглашается вся труппа, а также те, кто был удостоен этой чести ранее. Ведет церемонию предыдущий «хранитель» мантии: он произносит речь, после чего объявляет имя нового обладателя. Облачившись в мантию, артист трижды обходит сцену против часовой стрелки, а остальные участники труппы прикасаются к ней — на удачу. Затем новоиспеченный хранитель стремительно обходит все гримерки театра, «благословляя» постановку. Эта традиция не только отдает должное артистам, составляющим фундамент любого бродвейского шоу, но и подчеркивает нестабильный характер профессии, где работа достается лишь немногим счастливчикам.
Любой театральной труппе приходится искать способы сделать ежедневную работу интересной и полной неожиданностей.
Команда костюмеров спектакля «Стереофонический» (Stereophonic) — постановки, удостоенной премии «Тони» в 2024 году, — завела необычную традицию: когда актерам объявляют, что до начала второго акта осталось пять минут (сигнал «по местам!»), кто-нибудь из участников спектакля или сотрудников театра сбрасывает пятидюймовую силиконовую свинку в лестничный пролет.
Но самым распространенным – и прибыльным – мероприятием на Бродвее являются «долларовые пятницы»: своего рода лотерея, про которую артисты шутят: «Именно на этом мы и зарабатываем». Правила просты: перед пятничным вечерним спектаклем кто-нибудь из сотрудников (обычно помощник режиссера) пускает по кругу емкость для сбора денег; любой желающий может внести доллар или больше, написав свое имя на купюре. Бывают разные варианты: например, в розыгрыше может участвовать вся гримерка целиком, а знаменитые актеры нередко вносят суммы покрупнее. Победителя объявляют позже – в некоторых постановках это происходит во время антракта, – как правило, это делает сам организатор.
Частью ежедневной рутины являются и маленькие ритуалы. Маленькие, но обладающие, по мнению актеров, большой силой. Так, суеверие гласит, что если ступить «не туда», можно навлечь на себя проклятие. Скорее всего, дело в темноте за кулисами, из-за которой можно получить травму, если двигаться неосторожно. Но трансформировалось это опасение в ритуал, связанный с выбором ноги, с которой нужно ступать на сцену или в гримерку.
В российской театральной среде считается, что ступать на сцену надо с правой ноги, а в гримерку – с левой,
потому что левая сторона это подсознание и хаос (гримерка), а правая – ясность и чёткость (действия на сцене). Актеры верят, что если ноги перепутать, спектакль не удастся.
Подобно запрету на свист за кулисами, это поверье, возможно, берет начало в среде моряков, которые нередко подрабатывали театральными рабочими и были людьми весьма суеверными. Моряки верили, что на борт судна нужно ступать с правой ноги — в противном случае плавание могло оказаться проклятым. С практической точки зрения, такой способ посадки был еще и более надежным: поскольку у многих людей ведущей является правая нога, это обеспечивало лучшую устойчивость. Кстати, в западной театральной среде это правило намеренно «перевернули»: гримерку воспринимали как «сушу», а сцену – как «корабль» (дощатый настил сцены вполне мог напоминать морякам палубу). Существует и другое объяснение: левая сторона тела (где находится сердце) традиционно связывалась с чувствами и эмоциями, тогда как правая – с рациональностью и логикой.
Для актёра, которому предстояло управлять эмоциями зрителей, начинать движение на сцену с левой ноги было крайне важно.
Про право-лево, кстати, есть еще и такое правило. «Положительные» персонажи должны появляться на сцене только справа, а «отрицательные» – слева. Это объясняется тем, что в старых театрах злодеи обычно появлялись из люка, который всегда располагался в левой части сцены.
Ежедневным является и важный для многих артистов ритуал: постучать по деревянной сцене. Перед выходом многие актёры обязательно стучат на удачу по сцене или по кулисе. В некоторых театрах даже есть «счастливая доска»: конкретная половица, которой надо обязательно коснуться. Впрочем, некоторые артисты просто здороваются со сценой: этот знак уважения тоже хорошо работает.
Многие артисты носят в карманах костюмов маленькие талисманы удачи: это может быть пуговица, монетка, крохотная игрушка, кусочек какого-то материала.
У великого Лучано Паваротти был счастливый гвоздь, который подарила ему мама, а у Елены Образцовой – игрушечная собачка.
Есть и общетеатральные талисманы. Например, при ремонте сцены сохраняют старый гвоздь и прячут его где-то за кулисами. Он отвечает и за связь времен, и за удачу.
Один из самых интересных с точки зрения происхождения ритуалов связан с тем, что желать друг другу удачи нужно, не используя само слово «удача». «Спасибо», кстати, на такие пожелания тоже отвечать нельзя ни в коем случае!
В российских театрах обычно говорят друг другу «С Богом!», а вот в западных пожелания более экзотические и необычные. Три самых распространенных – «Toi, toi, toi!», а также "Merde!” (дословно “Дерьмо!”) и “Break a leg!” (дословно «Сломай ногу!»). По одной из версий, последнее выражение связано не с кровожадностью, а с поклоном: когда актёр кланяется, он сгибает ноги в коленях, тем самым «ломая» прямую линию ноги. Таким образом, «сломать ногу» – значит «поклониться». Вызов на поклоны означает, в свою очередь, успешность спектакля. Ещё одна версия отсылает к тем временам, когда зрители во время финальных поклонов бросали на сцену деньги. Актёрам приходилось опускаться на колени, чтобы их собрать, – и в этот момент прямая линия их ног «ломалась». Существует и третье объяснение: слово «нога» (leg) относится вовсе не к конечности актера, а к театральным кулисам – их на профессиональном жаргоне называют «ногами». Таким образом, «сломать ногу» означает перейти из закулисья на сцену, начать спектакль.
Балетные артисты, впрочем, стараются обходиться обычным Toi, toi, toi: в их случае желать сломанных ног как-то совсем небезопасно. Происхождение этого выражения тоже теряется где-то в веках, но наиболее правдоподобной кажется версия, что toi – укороченная версия слова Teufel (дьявол на немецком).
Тогда троекратное toi toi toi – тройное предупреждение или отведение дьявола, защита от его козней перед выступлением; в сущности, это эквивалентно плевкам через левое плечо.
Традиция желать друг другу «дерьма», конечно, тоже имеет давние корни. И связана она с лошадьми. Точнее, с количеством конных экипажей, которые ждали зрителей у театра. Если экипажей было много и ждали они долго (до конца спектакля), то и отходов жизнедеятельности лошадей было предостаточно. Так что буквально – количеством дерьма измерялась успешность постановки. Коей артисты друг другу желали и желают!
Есть и другие бережно хранимые старые традиции, уже принадлежащие конкретным театрам. Так, в «Комеди Франсез» принято шесть раз стучать по планшету сцены перед началом спектакля: это делается в память об объединении двух трупп в 1680 году – из их союза и родился «Комеди Франсез». Еще одна традиция связана с днем рождения Мольера. 15 января после спектакля вся труппа выходит на сцену, выносится бюст великого драматурга, и все артисты по очереди произносят по фразе из его пьес.
В вечер премьеры в Национальном театре в Лондоне актеры и члены постановочной группы стучат по окнам, выходящим во внутренний двор театра.
Другая традиция – «торт Баддели»: богато украшенный десерт, оформление которого меняется от спектакля к спектаклю, подают вместе с пуншем в Королевском театре Друри-Лейн каждое 6 января, начиная с 1795 года. Название десерт получил в честь Роберта Баддели – актера, исполнявшего там второстепенные роли и завещавшего средства на проведение этого ежегодного праздника.
Собственные интересные традиции есть и у многих российских театров. Так, в Театре на Таганке перед премьерой актёры собираются в круг и каждый произносит по одному слову – в итоге складывается фраза, которая становится своеобразным девизом спектакля. В Театре им. Вахтангова перед некоторыми важными показами артисты собираются у «счастливого» портрета основателя театра. В Малом театре перед началом работы над любой постановкой классики проводят читку, где обязательно звучит несколько строк из пьес Островского как своего рода «благословение» сезона. В БДТ в день рождения Товстоногова труппа собирается в фойе у его портрета, и каждый артист по очереди произносит одну фразу из его режиссёрских заметок или одну реплику из знакового спектакля БДТ. А в Александринке перед генеральными репетициями и премьерами принято на несколько минут выключать свет в зрительном зале и на сцене – в полной тишине труппа стоит в кулисах, настраиваясь и ловя связь с историей театра.
