Пьеса написана С. Саксеевым – это драматургический псевдоним Шерешевского, под которым он без стеснения пересочиняет Шекспира с Милном и Чехова с Ибсеном. Новый театральный текст максимально оригинальный; о Дон Жуанах Мольера или Пушкина главный герой – успешный предприниматель Иван – вспоминает лишь по воле случая.
У Ивана (Илья Смирнов) на носу сорокалетие; и пусть сестра (Софья Сливина), релоцировавшаяся в Сербию и сделавшая там неплохую карьеру в арт-среде, говорит, что эту дату не отмечают, примета плохая. Иван в приметы, бога, чёрта не верит и настаивает: юбилею быть. Хотя на празднование его и вдохновили фантазии о собственных похоронах – чтобы гремела самая упоротая попса, вся родня – в белом, все женщины – в красном. Есть знакомый режиссёр, Ваня (Сергей Волков), который сделал для недавнего корпоратива что-то невероятное – полноценный спектакль силами бухгалтерии.
Теперь Иван привлекает его для деньрожденческой постановки – уже не с бухгалтершами, а с собой в главной роли.
Ваня и его несколько инфернальный напарник-соавтор Ванечка (Сергей Кузнецов) предлагают замахнуться на «Дон Жуана». Иван без лишних колебаний соглашается. Интересный же образ – и ветреник (как Иван, переживающий третий развод – никак не однолюб), и богоборец, и вообще имя нарицательное. И три Ивана берутся за рок-оперу «Дон Жуан Суперстар» – её концертные эпизоды будут вторгаться и обрамлять реалистическое действие про частную жизнь ещё молодого человека.
Отсылки к архетипическому сюжету минимальны. Да, в случайном, вынужденном «свидании» Ивана и официантки (Алина Михеева в очередь с Ариной Борисовой), рассорившейся с возжелавшим покинуть френд-зону барменом (Никита Гробовенко в очередь с Никитой Белоусовым) и спрятавшейся от влюблённого увальня в номере Ивана (в отель он переселяется, расставшись с очередной женой), можно разглядеть намёк на то, как «старый», из легенд и опер Дон Жуан вклинился в пейзанскую свадьбу. Но прямых параллелей нет,
ноль каменных гостей и прочих разборок;
брат жены Карл (Евгений Кутянин) стал хорошим товарищем, не брезгующим занимать у щедрого Ивана крупные суммы; и жена Эля (Мария Луговая в очередь с Аллой Онофер) не враг.
Обходятся без надрывных драм; живут себе и живут.
Разве что чуть насыщеннее, чем родители Ивана, тихие пенсионеры – страдающая деменцией (да, пожалуй, и не то, чтобы страдающая) мать (Елена Левченко), в который раз пересматривающая по телеку советского «Подкидыша» и аргентинский «Возраст любви», и живчик отец (Дмитрий Супонин в очередь с Сергеем Погосяном): искренне радуются визитам делового сына, заглядывающего редко, но с пользой – иначе бы никто не починил свет в коридоре.
Размеренный «Дон Жуан» внимателен к быту и уверенно-убедительно передаёт течение повседневности – то, что крайне сложно поймать на сцене. Тем более, если речь не о располагающем к гиперреализму подвальном документальном театре;
тут – большая сцена; тут – условность и мистериальный слой:
рок-оперу разыгрывают в иронично картонных декорациях библейского сада с древом познания добра и зла (художник-постановщик – постоянный соавтор Шерешевского Надежда Лопардина).
Тем, кто видел другие спектакли Шерешевского последних лет (в частности, «Медовый месяц в «Кукольном доме» – на той же сцене, про тот же столичный средний класс), режиссёрский метод знаком. Резкие вкрапления чисто театрального гротеска в житейскую подлинность. Текст, изобилующий как бы личными историями-воспоминаниями-наблюдениями:
записная книжка драматурга С. Саксеев явно не пылится.
Обильная видеопроекция, дублирующая почти всё происходящее на экранах, дополняющая действие закулисными событиями и уничтожающая привычную иерархию мест в зале: смотри хоть с балкона, почти ничего не потеряешь.
Про предыдущий спектакль Шерешевского в МТЮЗе – «Дядю» по мотивам «Дяди Вани» – я не смог выдавить ни строчки; посчитал, что один из лучших отечественных режиссёров безбожно клонирует прежде удачные находки, грешит необязательными эпизодами-балластами и старую пьесу на новый лад перекладывает как-то механически. Честно, побаивался идти на «Дон Жуана», протянул с премьеры в мае аж до конца октября; в итоге очень рад, что посмотрел; «попал» в меня спектакль. Притом, что, собственно, музыкальная «донжуановская» часть, на мой субъективный взгляд и слух, как раз мимо – декоративная ветвь; и постоянный композитор Шерешевского – Ванечка aka Оркестр приватного танца – выступил не так остроумно, как в других работах – хотя бы в свежайшем антрепризном «Мастере и Маргарите».
Но это, конечно, бездоказательное утверждение; вкусовщина как она есть.
Зато объективно присутствие в спектакле некоторых, скажу так, странностей; вроде бы, необязательных моментов, в итоге придающих «Дон Жуану»
и цельность, и глубину, и мистический флёр.
Пролог – видеомонолог Сергея Волкова, рассказывающего, как решился навестить дом бабушки, когда-то сбежавшей по непонятным причинам в сибирскую глушь. Во время гастролей в Омске пустился, несмотря на бессонную ночь и похмелье, в поиски – и разыскал, но не то, что рассчитывал найти. Это необычное начало цепляет и тревожит; из сугубо реалистического измерения мигрирует в почти потустороннее – от рядового кадра с провинциальным дорожным пейзажем веет метафизическим сквознячком.
Связи с похождениями соблазнителя из легенд никакой; связь с «Ивановой взрослостью» – прямая.
Превращаясь в Дон Жуана, герой пропоёт, что постоянство для дураков, постоянство для чудаков и прочих скучных людей. Но сам-то и есть такой «скучный» – не в смысле заурядный, а в смысле не звезда: узнаваемый, понятный, нормальный. Ищет постоянства – не столько даже в интимных отношениях, сколько глобально; ищет стабильность и самодостаточность.
Гендерная оптика тут ощутима; «Дон Жуан», конечно, очень мужской спектакль. Но только дельной и артистичной (во всех смыслах слова – ближе к финалу видео позволяет переместиться в гримёрку, обнажает театральное исподнее и ненавязчиво добавляет спектаклю интроспективный пласт) рефлексией сугубо мужских метаний не исчерпывается.
Панорамная картина; ищет Дон Иван – не женщин, себя – «так же как все, как все, как все».
