ММКФ 2021

Программа фестиваля этого года не могла не отразить разброд и шатания самого кинопроцесса. Кинематографистов разных стран поочередно бросало из крайности в крайность. Экстремальные обстоятельства пандемии и локдауна стимулировали экстремистские эстетические или антиэстетические решения, неожиданные смысловые коллизии, разогретые долгим пребыванием творцов в изоляции. Было бы наивно и самонадеянно пытаться свести в единое полотно более двухсот лент самых разных времен и жанров. Отмечу лишь некоторые силовые поля подбора фильмов на 43-й Московский МКФ.

Центральные фильмы конкурсной программы, которая во всех смыслах всегда являлась и является для нас приоритетной, впрямую обращены к кризисным ситуациям самой кинематографической жизни. 

Последняя «Милая Болгария» Алексея Федорченко в свойственной для режиссера ироничной манере, помноженной на грустную самоиронию Михаила Зощенко (одновременно автора литературного первоисточника и разыскиваемого персонажа), возвращает нас в ключевой для развития советского многонационального кино период эвакуации центральных киностудий в Среднюю Азию. Появляющийся здесь в аллюзиях Эйзенштейн неожиданно возвращается к фестивальному зрителю в немецкой картине Кровопийцы в издевательской стилистике кинотрэша.

Русская тема поиска утерянного на просторах Северного Китая космонавта неожиданно звучит в фильме Кофейня в поле в безрадостной, но изысканной визуальности заснеженных ландшафтов. 

Кубинская футурологическая притча Голубое сердце в своей парадоксальной структуре отражает шум и ярость современного мира и его хаотического отражения в лентах новостей и на телевизионном экране. А рядом – трагическая фреска реальной морской катастрофы 18 века в фильме современного классика из Каталонии Агусти Вильяронга Чрево моря, где вынужденное превращение героев в людоедов приводит к безрадостным философским размышлениям. По контрасту румынский гротеск #Dogpoopgirl (или #засранка) обличает всевластие современных социальных сетей, позволяющих ни за что уничтожить любого человека.

В более традиционном регистре в центре внимания авторов оказываются гендерные, любовные и семейные коллизии. Иранский Сын, японские Женщины, очередная итальянская экранизация романа Альберто Моравиа Равнодушные по-разному интерпретируют вечные проблемы отношений между полами и поколениями в контексте своей национальной культуры. На этом фоне выделяется норвежская лента Он. Редкий синтез социальной остроты, обыденности ситуаций и психологической точности делает ее своеобразным диагнозом смертельной болезни современного социума.

Закончим этот суммарный, еще потребующий некоторых добавлений и изменений в самом ближайшем будущем, обзор индийской картиной режиссера Дона Палатхары Счастливое предзнаменование, которая сочетает актуальность локдауна (все действие происходит в салоне автомобиля и снято одним кадром) со своеобразным современным перевертышем евангельского Благовеста. 

Именно эта скромная малобюджетная картина из штата Керала, где до сих пор чтут социалистические иллюзии, показывает, что нынешняя программа ММКФ, которая с первого взгляда может показаться картиной всеобъемлющего Хаоса, на самом деле связывает между собой времена, культуры и поколения и способна возродить в глубинах подсознания зрителей образ единого Космоса.

Кирилл Разлогов
программный директор Московского кинофестиваля