В коллекции TheatreHD – энергичная работа мастера; коллаж трагических сюжетов и текстов, полный, однако, танцев, рок-н-рольной бодрости и парадоксального оптимизма. Додин никогда не был утешителем, но то, что свет во тьме светит, знает точно.
Нормальный такой оптимизм, может заметить скептик: не проходит и десяти минут, как шумная и бойкая компания парней и девушек под звук автоматных очередей устилает сцену своими телами.
Но смерть на сцене тем и красна, что легко оборачивается воскрешением.
В модернизированной версии «Ромео и Джульетты» мэтр мирового театра использует этот приём с обезоруживающей – и заразительной – юной наивностью. Надежда и любовь уязвимы в реальности, театр же – великая иллюзия; не даёт этим пленительным и спасительным состояниям зачахнуть, позволяет вот так, за короткий миг, подвести черту под юными жизнями – и вернуть их на шекспировский бал.
Начинается же всё, действительно, с дискотеки у стены с граффити, на воображаемой скейтерской площадке, где девушки и парни в подчёркнуто театральных, не привязанных к месту и времени одеждах танцуют сначала под что-то современное, но быстро переходят на классику – Long Tall Sally Литла Ричарда. Выбор музыки – я именно про олдскульный рок, не про Брамса и Вивальди (а впереди ещё и Глория Гейнор с бессмертным I Will Survive; в данном контексте это утверждение – «Я выживу» – звучит как манифест) – то, что напоминает о почтенном возрасте режиссёра.
Но упрекать Додина в старомодности – всё равно, что бредить;
автор спектакля не заигрывает с зумерами, не изображает ровесника героев – предлагает начинающим артистам совместную игру на близком себе – но, оказывается, и этому, совсем другому поколению тоже – материале.
На старте – Шекспир, та самая печальнейшая из повестей на свете;
сладкий грех поцелуя, передаваемый по очереди с губ на губы.
Однако спектакль МДТ – не новая версия «Ромео и Джульетты»; свободная сценическая фантазия, объединяющая фрагменты разных произведений, задевающих, по словам Додина, самые болевые точки. И следом за знакомством веронских любовников (роли которых, как на этюдном студийном спектакле, примеряют разные исполнители) идёт другая встреча – в Праге 1942-го, между шалопаем-прогульщиком и девчонкой, которая и рада была бы пойти в школу, но жёлтая шестиконечная звезда-нашивка не позволяет ей этого сделать. Роман Яна Отченашека «Ромео, Джульетта и тьма». Название похоже на название спектакля, но изменено; не просто так; для Додина мгла – чуть более обнадёживающая субстанция, чем тьма. Тьма непроглядна, мгла рассеивается; как минимум, на те полтора часа, что длится спектакль.
В нём Шекспир и Отченашек – средневековая междоусобица и Холокост – передают эстафету болевых точек эпизодам из романа «Тропою грома» южноафриканского писателя Питера Абрахамса, о любви во время апартеида. Дальше – «Остров потерянных деревьев» турецко-британской писательницы Элиф Шафак, ещё одна история невозможной любви, грека и турчанки, во время другой чумы – межэтнического противостояния на Кипре. Религиозные и расовые конфликты, войны, сталинские репрессии – Додин сплетает страшные эпохи несвободы, прослаивая драматические сцены музыкальными. Катаклизмы не отменяют наслаждение.
Вечные качели между страхом и радостью.
Это, конечно, уникальная работа: по форме – почти что выпускной студенческий спектакль, в котором у талантливых птенцов есть возможность показать актёрские умения во всей красе;
лёгкое – несмотря на всю событийную жёсткость – зрелище, в котором есть весь тот джаз/свежесть/задор, что привлекает зрителей на показы в театральных школах;
тут тебе и споют, и спляшут, и на саксе сыграют. По содержанию же – эпос, сочинённый одним из крупнейших театральных режиссёров планеты; несентиментальный, честный и поэтичный взгляд на века жестокости. И века любви.
