Премьера состоялась в Москве 19 октября 2001 года. Всего мюзикл был показан свыше 400 раз, его увидело около полумиллиона зрителей. В год 25-летия спектакля кропотливо отреставрированная видеоверсия «Норд-Оста» выходит в кино – в проекте TheatreHD.
Почему вдруг вы решили написать и поставить спектакль в непривычном для России жанре мюзикла?
Георгий Васильев Потому что мы считали, что мюзикл ежедневного показа станет новым словом в русском театре. Мы мечтали принести в Россию эту бродвейскую технологию и добиться бродвейского качества. Фактически речь шла не о единичном мюзикле, а о создании в нашей стране целой новой отрасли шоу-бизнеса, о «прививке» мюзикловой культуры.
Алексей Иващенко Мы с Георгием всегда были увлечены музыкальным театром. Ещё учась в университете (прим. ред: Алексей Иващенко и Георгий Васильев закончили географический факультет МГУ), мы сочиняли и ставили различные музыкальные спектакли. В то время в Москве шли «Тиль», «Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты», «Юнона и Авось», и я был фанатом этих спектаклей и смотрел каждый несколько раз! А диск «Jesus Christ Superstar» просто потряс воображение. Потом, уже в середине 90-х, мы увидели на Бродвее несколько мюзиклов и загорелись идеей сделать что-то своё в этом жанре.
Вопрос, конечно, из прошлого, но важный для новой аудитории: как вы выбрали именно роман Вениамина Каверина «Два капитана»?
АИ Собственно, изначальной идеей было поставить в Москве на русском языке один из шедевров мирового музыкального театра мюзикл «Les Miserables». Мы связались с правообладателем – знаменитым продюсером Камероном Макинтошем и целый год работали над этой постановкой. Однако кризис 1998 года остановил нашу работу. Георгий в конце 1997-го каким-то неведомым чутьём почувствовал его приближение и масштаб и принял решение закрыть «Les Mis in Moscow». Он оказался прав: если бы мы продолжили работу, то после августа 1998-го проект бы уж точно «не взлетел». Я был страшно удручён – я в мыслях уже видел героев «Отверженных» на московской сцене… Но Георгий не унывал – он сказал, что
мы уже так много знаем про то, как делать мюзикл, что можем попробовать сочинить свой!
Больше полугода мы выбирали сюжет. Мы ознакомились с огромным количеством материалов о самых успешных Бродвейских и Вест-Эндовских мюзиклах, проанализировали множество факторов, которые делали эти мюзиклы столь успешными. Было выбрано несколько сюжетов – как литературных, так и исторических, по некоторым из них были даже составлены синопсисы... Но после долгих размышлений мы поняли, что изначально отвергнутый (по причине невозможности вместить в один спектакль) роман «Два капитана» – всё-таки лучший выбор. В этом сюжете соединились все факторы, способные сделать спектакль успешным и, помимо всего прочего, – это просто очень любимый роман!
Георгий после нескольких итераций написал синопсис, вмещавший в себя все значимые события и – самое главное – дух романа, то, за что он был так любим. А потом три года мы его сочиняли...
ГВ Как это ни смешно, но идея посадки самолёта на сцену в наших планах появилась до того, как мы выбрали литературную основу. Мы хотели ввести в мюзикл какой-то привлекательный для массового зрителя трюк, типа падения люстры в «Призраке оперы» или появления вертолёта в «Мисс Сайгон». Именно поэтому мы искали темы, связанные с историей авиации. А у нас в семье есть традиция – читать детям вслух хорошие книги. И наши разновозрастные дети увлечённо слушали роман «Два капитана», когда обнаружилось, что в этом романе есть не только прекрасная история, но и самолёт, который можно посадить на сцену...
Как вы сейчас оцениваете свой поступок четверть века спустя? Перестраивать под новый мюзикл целый театр и запускать ежедневный прокат – это была здоровая дерзость или абсолютное безумие?
АИ Честно говоря, мне до самой премьеры казалось, что ежедневный показ – это что-то из области фантастики! Но кассовые сборы очень быстро доказали обратное.
ГВ Безусловно, это было безумие, но хорошо продуманное. Мы сознательно шли на творческие и маркетинговые риски, полагая, что так или иначе с ними справимся. Но, конечно, риск теракта мы учесть никак не могли. Когда задумывался «Норд-Ост», о таком помыслить было невозможно.
Вы работали вдвоём над либретто, музыкой и режиссурой. Из-за чего вы больше всего спорили?
ГВ Мы практически не спорили. Нам приходилось решать одновременно столько проблем, что на споры просто не оставалось времени.
АИ Все решения принимались консенсусом, а консенсус достигался на удивление быстро!
Остался ли материал, который безумно жалко, но пришлось удалить ради динамики?
АИ Несколько детских сцен пришлось удалить для передвижной версии. Их жалко…
ГВ Их жалко, но ничего не поделаешь. Это было нужно, чтобы ужать время спектакля. Если бы дело дошло до восстановления «Норд-Оста» сейчас, я бы его ещё сильнее сократил.
Какое самое яркое воспоминание осталось с кастингов в «Норд-Ост»? Кто удивил сильнее всего?
АИ Кастинг шёл несколько месяцев, через нас прошло множество талантливейших артистов. Но совершенно потрясли дети!
Я не ожидал увидеть такое количество юных талантов!
ГВ А меня поразило, что мы, как по волшебству, с первого раза нашли актёров для исполнения главных ролей. Екатерина Гусева была вылитая Катя Татаринова, Андрей Богданов – Саня Григорьев, Ирина Линдт – Мария Васильевна, Юрий Мазихин – Николай Антонович, Пётр Маркин – Кораблёв, Олег Кузнецов – Ромашов. Каждый из них создал рисунок своей роли, который потом повторялся другими исполнителями, естественно, с вариациями и улучшениями.
Вы искали артистов под готовые образы персонажей или меняли образы героев под выбранных артистов? Был ли персонаж, который в процессе репетиций неожиданно для вас изменился?
АИ Мы искали в первую очередь мощных драматических актёров – без владения актёрской профессией невозможно по-настоящему увлечь зрителей. Они очень много «живого» принесли практически в каждый образ.
ГВ Нам было нужно, чтобы актёры были способны играть правдиво и выразительно. Все они имели приличные вокальные данные, но, как правило, не были профессиональными певцами. Некоторые сложные места в ариях приходилось адаптировать под возможности исполнителей. Зато мы получили очень яркие образы на сцене. Самое ценное, что было в исполнителях главных ролей, – это их способность творить, обогащать и оживлять образ своего героя.
Как набирали постановочную команду? Как определяли, что это «ваш» человек?
АИ Я знаю, что с каждым актёром, принимаемым в труппу, Георгий проводил личное собеседование, чтобы убедиться, что кандидат–— командный игрок. Нам предстояло работать с этими людьми ежедневно в течение нескольких лет; это похоже на автономный полёт в глубины космоса, и вопросы психологической совместимости экипажа играют огромную роль. Думаю, что к членам постановочной команды Георгий как генеральный продюсер предъявлял аналогичные требования.
ГВ Главное требование ко всем творцам была способность продумывать всё заранее. Такую дорогую и масштабную постановку, как «Норд-Ост», необходимо было сначала в деталях спроектировать и только потом выносить на сцену. Это касалось и хореографии, и света, и звука, и актёрской игры, и, разумеется, режиссуры. Театральные режиссёры прошлого века привыкли «творить на площадке», не особо заботясь об экономии времени и денег. Мы себе этого позволить не могли. Поэтому, перебрав нескольких режиссёров, мы решили взвалить режиссуру спектакля на себя, тем более что опыт постановки мюзиклов у нас был ещё со времён Студенческого театра МГУ.
Ключевой проблемой стал поиск художника-постановщика. Тестовым вопросом была посадка самолёта на сцену. Это было непременное условие постановки. И никто из художников, к которым мы обращались, не мог предложить хорошего решения. Только когда до намеченной премьеры оставалось уже меньше года, нам удалось найти Зиновия Марголина, который на тот момент работал в Минской опере. И Зиновий совершил чудо. Он не только предложил способ два часа прятать от зрителей огромный самолёт и в нужный момент посадить его на сцену, он придумал, как в финале спектакля сложить из громоздящихся торосов ледяной корабль —
символ сбывшейся мечты.
Его творческое решение сделало мюзикл «Норд-Ост» совершенно особенным и незабываемым.
Помните ли вы самый тревожный момент перед премьерой?
ГВ Да. Это было накануне предпремьерных показов. Мы не успевали достроить декорации и отладить машинерию, а билеты были уже проданы. Буквально за день до первого представления наш технический директор Андрей Ялович подарил мне проблеск надежды. Он усадил меня в первый ряд и велел смотреть. И тогда я впервые увидел, как сцена раскололась на прозрачные льдины, из которых сложился корабль. Зрелище было неожиданным и потрясающим. Корабль ещё не вращался, но моё воображение уже дорисовывало и треск разламывающихся льдов, и оркестровое звучание, и эффектный выезд хора. Правда, радужные мои мечты тут же столкнулись с суровой реальностью. Андрей Ялович сказал: «А теперь, Георгий Леонардович, выбирайте – или завтра даём представление без корабля, или без кулис. И то, и другое не успеем». И я скрепя сердце выбрал корабль. Поэтому первые показы «Норд-Оста» прошли «кишками наружу». Зрители видели всю суету, которая происходила за кулисами во время представления. И, разумеется, это сильно вредило общему впечатлению.
АИ Перед премьерой был такой аврал, что всё казалось тревожным. А вот на самой премьере случилось непредвиденное – в конце первого акта заклинило поворотный круг, без которого играть второй акт было бы очень трудно. Всё «мужское население» «Норд-Оста» ринулось в пространство под сценой и общими усилиями круг сдвинули с места. Второй акт прошёл без подобных приключений.
«Норд-Ост» шёл в Театральном центре на Дубровке ежедневно более года – для России того времени это был рекорд. Как удавалось поддерживать команду в такой интенсивной работе?
ГВ Команда сама себя поддерживала, потому что после премьеры творческий процесс не прекратился. Каждый актёр старался найти новые краски для своей роли, даже дети постоянно радовали своими находками. Совершенствовался вокал и игра оркестра. Наша техническая команда доводила до ума свет, звук, костюмы, реквизит, движение декораций. Мы все учились делать мюзиклы по ходу дела. Я бы сказал так: официальную премьеру стоило бы объявить после пятидесятого, а лучше сотого показа. Тогда и зрители, и театральные критики увидели бы совершенно другого качества зрелище.
АИ Месяца через 2-3 ежедневных показов актёры вошли во вкус и так разыгрались, что порой отказывались от обычных в театре замен – каждому хотелось побольше поиграть. Ежедневный показ оказался для нас очень необычным театральным опытом – у каждого актёра как бы появилась «вторая жизнь», жизнь его персонажа на сцене, и это оказалось очень увлекательным.
Как этот проект изменил вас обоих как личностей и авторов? Чему главному он вас научил?
АИ Меня – очень многому, в том числе и в актёрской профессии. И ещё тому, что даже самую невероятную мечту можно осуществить, если очень постараться.
Театральные режиссеры часто спорят, стоит ли снимать спектакль для показов на большом экране. Нам, как проекту, работающему с таким форматом, хотелось бы услышать ваши «за» и «против».
ГВ Если бы «Норд-Ост» по-прежнему шёл на сцене, я как продюсер был бы против показов его видеозаписей в кинотеатрах. Но, увы, театральная жизнь «Норд-Оста» была насильственно прервана.
И теперь кинопоказ видеозаписи спектакля – своего рода «жизнь после смерти».
Это хорошее дело. И за него я благодарен TheatreHD.
АИ Я – за! Показ на экране даёт возможность увидеть такое, что не всегда видно из зала. Хорошо отснятый и смонтированный спектакль смотрится с большим интересом.
Как думаете, почему, несмотря на все то, что выпало на долю этого спектакля, он продолжает (пусть и в записи) собирать залы?
ГВ Потому что ужасы теракта, погубившие спектакль на сцене, не смогли уничтожить его привлекательность для зрителей. «Норд-Ост» – это большое культурное явление. Продолжающийся кинопоказ это подтверждает.
АИ Я лично считаю, что в первую очередь потому, что «Норд-Ост» был действительно удивительным зрелищем. В своё время Камерон Макинтош на наш вопрос, какой фактор является главным в маркетинговой стратегии мюзикла, ответил не задумываясь: «Качество спектакля». Нам в этом направлении очень многое удалось.
Новая волна интереса к «Норд-Осту» – это случайность, связанная с началом показов фильма проектом TheatreHD на большом экране, или потребность исторического момента?
АИ Не знаю. Но ощущение, что интерес к нему повышается, весьма явственное.
Сильно ли изменился российский зритель за 25 лет с момента премьеры «Норд-Оста»? По-разному ли тогда и сейчас звучит эта история? Или ценности остаются вечными?
АИ Мне кажется, качественное зрелище в любом жанре будет всегда привлекать зрителей.
ГВ Насколько изменился зритель, можно было бы установить только путём эксперимента. Увы, провести такой эксперимент, восстановив «Норд-Ост» на театральной сцене, мы по-прежнему не имеем возможности. Одно могу сказать: ситуация в стране сильно изменилась. Если в 2001 году «Норд-Ост» помогал людям преодолеть общий упадок духа, обрести веру в себя и свою страну, то в 2026 году такая психотерапия не требуется. Сейчас воспитание патриотических чувств стало предметом государственной политики. Кроме того, поменялся контекст. Чечётка лётчиков на сцене сейчас и 25 лет назад – это были бы два разных номера, даже если бы мы воспроизвели прежние костюмы и хореографию со скрупулёзной точностью.
«Бороться и искать, найти и не сдаваться» – девиз многих поколений подростков. Но взрослая жизнь часто останавливает эти порывы. Откуда черпать веру и решимость идти к своей цели?
АИ (улыбается) Я порой сам задаюсь этим вопросом.
ГВ Вера и решимость – не столько причина, сколько результат человеческой активности. Люди, которые бездействуют, теряют и веру, и решимость. Так что девиз «бороться и искать» ¬– это ещё и рецепт здоровой жизни.
Мечтаете ли вы о масштабном возобновлении спектакля на профессиональной сцене, или «Норд-Ост» для вас навсегда остался прежним?
АИ Конечно, мечтаю! Но пока – не время...
ГВ Да, я мечтаю, чтобы государство прекратило ставить палки в колёса продюсерам, которые стремятся восстановить «Норд-Ост» на большой сцене. Когда это случится, спектакль обязательно возродится. К тому времени первая постановка уже сильно устареет. И это хорошо.
Пусть всё будет новым – и музыкальная аранжировка, и декорации, и видеоряд, и хореография, и костюмы, и зрители.
В интервью «Российской газете» к десятилетию со дня рождения спектакля вы сказали, что его отказались показывать в записи по ТВ. Прошло ещё 15 лет – и вот мы здесь. С показами в кинотеатрах более чем 70 городов. Со вторым, третьим поколением детей, которые влюбляются в этих героев, в эту музыку, открывают рот, глядя на легендарный самолёт. «Норд-Ост» жив, правда?
АИ Безусловно, жив.
ГВ Любое произведение искусства живо до тех пор, пока оно интересно людям само по себе, а не как исторический факт. Я вижу, что «Норд-Ост» по-прежнему волнует зрителей. И это здорово. Это внушает оптимизм.
